Капитал без доверия не работает

Генеральный директор управляющей компании «Современные Фонды Недвижимости» Екатерина Черных рассказала BG, почему культура управления личными фондами в России так и не сформировалась и что нужно, чтобы это изменить.

Институт личных фондов появился в российском законодательстве в 2022 году. До этого вопросы наследования и преемственности решались привычными способами — через завещания или семейные договоры. Для структурирования активов владельцы крупного капитала нередко прибегали к сложным схемам с использованием иностранных компаний, индивидуальных закрытых паевых инвестиционных фондов (ЗПИФ) или страховых продуктов. Личный фонд объединил в себе основные «полезные свойства» всех этих инструментов, став более гибким и современным решением.

Сейчас этот институт переживает период активного становления. Если в 2022 году было зарегистрировано всего 4 личных фонда, то к концу 2023 года — уже 16. После вступления в силу ключевых поправок в августе 2024 года рост резко ускорился: только за четвертый квартал появилось 86 новых фондов — в 5 раз больше, чем за два предыдущих года вместе взятых. На октябрь 2025 года в России действует уже 396 личных фондов. Такая динамика показывает, что интерес состоятельных россиян к этому инструменту стремительно растет — прежде всего как к отечественной альтернативе зарубежным трастам для защиты активов, планирования наследования и сохранения конфиденциальности.

Бурный рост числа личных фондов в России скрывает за собой фундаментальную проблему — отсутствие культуры профессионального управления. Управляющий или единоличный исполнительный орган - ключевая фигура в структуре фонда. Именно он отвечает за текущее управление активами, администрирование, сделки с имуществом, сохранность активов и распределение доходов между выгодоприобретателями. От его компетенции и добросовестности напрямую зависит, будет ли фонд выполнять цели, ради которых создавался: обеспечение преемственности, защита капитала от субсидиарной ответственности или поддержание финансового благополучия семьи.

По закону учредитель не может сам быть управляющим, поэтому эту роль должен выполнять сторонний участник — физическое или юридическое лицо. Мировая практика показывает: в персональных структурах владения, к которым относятся личные фонды, функции управляющего должны исполнять профессиональные независимые управляющие компании. Это логично, учитывая задачи таких фондов и сложность их структуры. За рубежом эту роль обычно берут на себя опытные бывшие адвокаты, профессиональные управленцы (нередко с опытом независимого члена в советах директоров) или специализированные на управлении капиталом и трастами фирмы.

В России же институт личных фондов пока только формируется, однако на текущий момент большинство учредителей личных фондов предпочитают не обращаться к услугам профессиональных управляющих компаний, а ведут дела самостоятельно: через членов семьи, доверенных лиц или сотрудников своих компаний, совмещающих эту работу с основной.

Учредители опасаются передавать управление профессионалам, не желая раскрывать информацию о составе активов и выгодоприобретателях, предпочитая держать все под личным контролем и «в ручном режиме» управлять его деятельностью.

Статистика красноречива: порядка 85–90% личных фондов управляются физическими лицами. Чаще всего это люди, так или иначе связанные с учредителем: родственники, друзья или номинальные директора. Лишь 10–15% фондов передают функции единоличного исполнительного органа организациям, причем значительная часть из них кэптивные, то есть созданные самими учредителями исключительно для управления собственными фондами или семейными структурами.

По состоянию на 29 сентября 2025 года из 396 действующих личных фондов 338 находятся под управлением физических лиц, 50 — под управлением 32 юридических лиц, а по 8 фондам информация об управляющем отсутствует в открытых источниках. При этом не все из этих 32 компаний являются в классическом понимании профессиональными и независимыми, то есть рыночными управляющими. По некоторым оценкам, около половины из этих компаний можно отнести к кэптивным, то есть созданным в интересах конкретных учредителей и их семей для управления их личными фондами, а не к профессиональным рыночным игрокам. Остальные организации в той или иной мере связаны с профессиональным управлением активами, имеют отношение к крупным финансовым группам либо юридическим или консалтинговым фирмам.

Такой перекос несет серьезные риски для устойчивости самих фондов и развития института в целом, в том числе нарушения непрерывности деятельности фонда в результате ухода из жизни или прекращения существования единоличного исполнительного органа, признание фонда мнимым или притворным из-за очевидной подконтрольности управляющего учредителю, а также некорректного бухгалтерского и налогового учета из-за недостаточной компетенции управляющего. Кроме того, это чревато конфликтом интересов, а также частичной или полной утратой активов из-за ошибок или недобросовестных действий исполнительного органа.

Ситуацию усугубляет отсутствие нормативных инструментов, которые могли бы эти риски снизить. Российское законодательство не предъявляет к управляющим личных фондов никаких специальных требований: ни лицензии, ни аккредитации, ни членства в профильных саморегулируемых организациях. В структуре управления и контроля личных фондов также не предусмотрено обязательного наличия профессионального лицензируемого инфраструктурного института, например специализированного депозитария, который учитывает и хранит активы, а также контролирует, как управляющий распоряжается имуществом.

Еще одна причина отсутствия культуры профессионального управления личными фондами в России — недоверие. Учредители часто опасаются передавать управление профессионалам, не желая раскрывать информацию о составе активов и выгодоприобретателях, предпочитая держать все под личным контролем и «в ручном режиме» управлять его деятельностью. Такой подход понятен, но он оборачивается рисками и для фонда, и для будущих поколений.

Путь к решению этой проблемы в формировании культуры осознанного, профессионального управления. Необходим переход от персонального контроля к институциональному доверию, когда управляющий становится не просто исполнителем, а стратегическим партнером, от решений которого зависит сохранение и приумножение семейного капитала.