Российский рынок ETF, или правильные и ошибочные шаги

Как и большинство финансовых инноваций, ETF на российском рынке еще несколько лет назад воспринимались инвесторами и участниками рынка со скепсисом и недоверием. Рассмотрим, в каком формате российский рынок продолжит участвовать в глобальной «индексной революции».

Когда в середине 1970-х Джек Богл запустил первый розничный индексный фонд под брендом Vanguard, конкуренты назвали его антиамериканским и открыто говорили, что массовому инвестору не нужен инструмент, обеспечивающий «всего лишь» рыночную доходность.

История повторилась на старте российского рынка биржевых индексных фондов. Некоторые критически настроенные профучастники попросту не поняли принципы работы биржевых фондов. Другие разобралась, но начали опасаться за собственный бизнес.

Многие годы российские профучастники внушали рынку: мы всегда обыграем рынок, активное управление заведомо лучше вложений в индекс. Доминирующая на рынке бизнес-модель была основана на продаже инвесторам надежды на повышенную доходность, призванную оправдать комиссии в 4-5% и толкающую инвесторов к чрезмерно активным операциям. Наличие ETF – инструмента с прозрачной структурой и с комиссиями от 0,45%, для продавцов активных историй проблематично. Приходится объяснять, почему дорогостоящий портфельный управляющий «проиграл» индексу и даже обсуждать размер комиссий.

Созданный прецедент удался. За четыре года, прошедшие с момента запуска нашей командой первого иностранного ETF, доступного неограниченному кругу российских инвесторов, ситуация изменилась. Розничные инвесторы (пока они составляют большинство покупателей) уже почувствовали эффективность индексных инвестиций, вложив в FinEx ETF более $120 млн. ETF стали ликвидным биржевым инструментом: ежедневный оборот FinEx ETF на Московской бирже с учетом РЕПО с ЦК в апреле 2017 года превысил 1,3 млрд рублей. Все больше управляющих используют ETF в портфелях инвесторов и для наполнения ПИФов.

Еще один симптом роста интереса к ETF – активизация дискуссии о неспонсируемом листинге ETF на российских биржах и создании биржевых ПИФов (БПИФ).

По нашему мнению, неспонсируемый листинг (ETF заводятся брокером, а не ETF-провайдером) – крайне опасное предложение, которое потенциально способно испортить репутацию ETF как инвестиционного продукта. Необходимо сохранить те требования, которые предъявляет Банк России к обращающимся на бирже биржевым фондам. Наличие спонсора, локальных авторизованных лиц ETF и указания на российские биржи в качестве места обращения защищает интересы российских инвесторов. Так, при прекращении листинга или просто исчезновении ликвидности на российской бирже, эмитент ETF и его провайдеры услуг, такие как администратор, обязаны обеспечить ликвидность (погашение) для тех инвесторов, которые больше не смогут продать акции фондов в России. При неспонсированном листинге российские инвесторы будут этой защиты лишены.

Идея создания БПИФов (их иногда называют, не вполне справедливо, «ETF по локальному праву») утопична. Кроме проблем с однородностью и полнотой законодательства в части БПИФ, участникам рынка придется с нуля изобретать отечественную практику правоприменения, причем даже в тех областях, где аналогичные процессы давно отработаны на Западе.

Энтузиасты этого начинания забывают, что в России отсутствует нормальная практика администрирования фондов, независимые трасти, полноценные спецдепозитарии (кастодианы). Ведь именно наличие четко работающей связки трасти – администратор – кастодиан обеспечивает и надежное следование инвестиционному индексу, и защиту инвестора от операционных и контрагентских рисков. У нас принято считать, что ключевой элемент инфраструктуры фонда – это менеджер, но это не так для ETF, где роль управляющего незначительна, что подтверждается стоимостью таких услуг – около 0,02% от активов.

Готовы ли российские управляющие компании выполнять эту работу за это вознаграждение? Скорее всего, нет. Для них намного более эффективным может стать организация доверительного управления для массового клиента с использованием индексных инструментов, а не создание самих продуктов, которые постепенно становятся commodity.