Аудиторы не приходят к заключению. Законопроект об уголовной ответственности для них вызвал много вопросов

Подготовленный Минфином законопроект по введению уголовной и административной ответственности для аудиторов за заведомо ложное заключение нежизнеспособен, отмечают эксперты. При этом, как стало известно "Ъ", уже завтра рабочий орган совета по аудиту при Минфине планирует рекомендовать его к принятию. Если это произойдет, то в Госдуму может попасть законопроект, опираясь на текст которого повышать ответственность аудиторов будет затруднительно.

Завтра, 11 апреля, рабочий орган совета по аудиту при Минфине решит судьбу проекта закона, вводящего уголовную и административную ответственность для аудиторов. Проект дополняет Уголовный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях статьями об ответственности за подписание заведомо ложного аудиторского заключения.

Если это "деяние повлекло причинение существенного вреда", ответственность для подписавшего заключение будет уголовная, если ущерба нет — административная. За это преступление аудитор может лишиться свободы на срок до трех лет. Административная же ответственность для самого подписавшего составит до 50 тыс. руб. штрафа, для аудиторской организации — до 500 тыс. руб. Составлять протоколы об административных нарушениях будут "должностные лица органов исполнительной власти, осуществляющих функции по контролю и надзору в финансово-бюджетной сфере". Согласно документам рабочего органа, подготовленным к заседанию, предлагается "рекомендовать совету по аудиторской деятельности одобрить проект федерального закона".

Вместе с тем после полугодовой разработки законопроект, по оценке экспертов, оказался сырым и нежизнеспособным. В процесс составления заключения вовлечено несколько аудиторов — заключивший договор, вышедший с проверкой, проводивший контроль качества, подписавший заключение. "Противоправные действия могут быть на любом этапе, почему решили привлекать подписавшего?" — недоумевает заместитель главы "Финэкспертизы" Наталья Борзова. "Правильнее было бы привлекать к ответственности за составление аудиторского заключения, а это возможно и на основании действующей сейчас ст. 202 УК", — отмечает глава московской коллегии адвокатов "Международное партнерство" Татьяна Проценко.

Определение термина "заведомо ложное аудиторское заключение" есть лишь в законе "Об аудиторской деятельности", однако толковать его можно по-разному. Как поясняет управляющий партнер АБ "Коблев и партнеры" Руслан Коблев, к нему может относиться заключение, которое противоречит содержанию представленных аудитору документов. "Признать заключение заведомо ложным может лишь суд, а значит, привлечь аудитора к ответственности можно лишь после судебного признания заключения ложным", — считает господин Коблев.

Формулировка про размер ущерба, по мнению юристов, также некорректна. "В проекте есть термин "существенный ущерб", который является оценочным понятием, не имеющим стоимостной характеристики, — отметила Татьяна Проценко. — И тут понадобятся разъяснения пленума Верховного суда — что считать существенным ущербом, а что нет". И для защиты интересов тех же аудиторов было бы правильнее определить размеры ущерба, выраженные в конкретных цифрах, не дожидаясь разъяснений пленума, отметил управляющий партнер "Ренессанс-Lex" Георгий Хурошвили.

Юристы выделяют еще один неоднозначный нюанс законопроекта. "Заведомо ложное заключение — это всегда умысел, — отмечает Татьяна Проценко. — А если умысел был у аудитора, заключившего договор или проводившего проверку, но его не было у поставившего свою подпись, то не будет ни состава преступления, ни административного правонарушения". Составить же внутренний регламент проведения аудита так, чтобы у аудитора, ставящего подпись на заключении, априори не могло быть умысла, вполне возможно, считает она.

Кроме того, законопроект не учитывает последних изменений в надзоре за аудитом. "Документ явно писался с расчетом, что надзор остается за Федеральным казначейством, именно оно является органом исполнительной власти, который вправе составлять протоколы о нарушениях, — поясняет Георгий Хурошвили. — Но надзор передается ЦБ, который не является органом исполнительной власти".

Масса юридических неточностей в документе, как пояснили в пресс-службе министерства, объясняется тем, что Минфин не направлял его на межведомственное согласование. Однако все опрошенные юристы отметили, что при подготовке документов, вносящих поправки в важнейшие законодательные акты страны, подобный подход недопустим.