Бегство из доллара в доллар

По крайней мере, на горизонте одного-двух лет, исключая конъюнктурные колебания, президентство Дональда Трампа — это в первую очередь восстановление мировых позиций экономики США и американского доллара. Это практически неизбежно. В случае начала реализации президентом Трампом более или менее привлекательной программы для крупного американского бизнеса инвестиции в США будут расти. Если экономика США при президенте Трампе не получит такой программы — это негативно скажется на мировом росте, и результатом этого будет бегство инвесторов в твердые активы, то есть в тот же доллар.

Одной из первых крупных в мировых масштабах аналитических структур, прокомментировавших итоги президентских выборов в США, было агентство Platts. Аналитики агентства, занимающегося в первую очередь анализом состояния нефтегазовых и энергетических рынков, дали несколько более широкий анализ происходящего, позволяющий показать, как на самом деле в мире крупных компаний — а клиентами Platts являются все крупные энергокомпании мира — относятся к «революции Дональда Трампа» на среднесрочную перспективу, за пределами неизбежных при таком результате выборов в США турбулентностей на мировых финансовых рынках в ближайшие недели.

Реакция Platts показательно спокойна и беспристрастна: энергосектор в США от победы господина Трампа скорее выиграет и на стороне обеспечения спроса, и на стороне предложения. В первую очередь Platts обращает внимание на то, что будущий президент США является активным критиком политики «зеленого» развития, ограничивающей энергосектор и нефтегазовую индустрию в США. Platts предполагает, что новая президентская администрация блокирует проект Clean Power Plan президента Барака Обамы, предполагающий активное субсидирование альтернативной энергетики, ограничит или скорректирует развитие регулятивных норм, связанных с энергетикой и в целом работой промышленности, в частности от «невыполнимых», по словам господина Трампа, новых требований к НПЗ при том, что собственно проект наращивания доли в энергопотреблении ненефтяных энергоносителей он вполне поддерживает. В целом каких-либо угроз сектору, кроме возможного сокращения налоговых кредитов на приобретение солнечных батарей (S&P предполагает, что это сократит спрос на них в США на 60%), Platts не видит — и в целом руководствуется очевидной логикой: президент Трамп опасен бизнесу, который напрямую зависит от той или иной стимулирующей политики государства в США, для прочего он скорее выигрыш, чем проблема.

Отметим, в неполитизированных обзорах до выборов в США та же логика распространялась практически на все секторы рынка, за исключением финансового. В целом программа кандидата Трампа — пропредпринимательская, она предполагает реализацию давних предложений республиканского теперь уже большинства в представительных органах власти в США по стимулированию экономического роста через снижение корпоративных и предпринимательских налогов. Для «нового бизнеса» и для финансового бизнеса в США, впрочем, все это проблемно: например, проект Solar Илона Маска почти полностью зависит от системы «зеленых» субсидий в штатах и на федеральном уровне, то же касается десятков самых разных предприятий и сетей в США, существующих в широком смысле как симбионты государственных программ поддержки — от поддержки потребителей до отраслевого стимулирующего регулирования. Вопрос только в том, в какой степени предсказуемая на горизонте года-двух депрессия в этих секторах, некрупных, ярких и очень шумных, может при реализации программы президента Трампа быть преодолена возможным ростом в «старых» отраслях.

Вопрос о финансовом рынке и о судьбе «старых» отраслей при Дональде Трампе схож: новый президент склонен придерживаться довольно архаичных позиций по вопросу о том, как следует поддерживать экономику (это, в первую очередь, протекционизм), и обычно такие позиции коррелируют с ужесточением финансового регулирования: приход на пост главы ФРС нового человека вполне вероятен и может стать очередной причиной турбулентности на рынках. То же самое касается и соглашений о Транстихоокеанском партнерстве (договоры TTP и TTIP) — кандидат Трамп был их активным критиком, настаивая исключительно на двусторонних договорах США с торговыми партнерами по всему миру. Впрочем, при всей «протекционистской» риторике сама по себе идея свободной торговли — в отличие от мировой унификации требований к ней — Трампом не отрицается, и здесь в позитивной версии программы сторонников дерегулирования ее могут ждать приятные сюрпризы.

Баланс восприятия внутренним рынком в США такого рода действий президента Трампа может быть различным. Впрочем, для позиций экономики США в мире на среднесрочной дистанции благом будет и победа, и неудача пропредпринимательской программы новой президентской администрации. Если рынки в США поверят в то, что способны расти без деятельной поддержки и руководства власти — Америка Дональда Трампа уже к 2020 году будет главным инвестобъектом для крупных инвесторов во всем мире, особенно если бюджет США при Трампе будет более сбалансирован. Последствия этого в такой перспективе — укрепление доллара. Для России, впрочем, происходящее скорее негативно — вряд ли мировой спрос на энергоносители из России вырастет при агрессивном развитии нефтегазовой отрасли в США, да и цены на нефть как минимум будут более стабильны.

При этом, парадоксально, спад роста в США и угрозы ему, как и непоследовательность и любые масштабные резкости Трампа, будут вызывать примерно тот же эффект. Долларовые активы — главная мишень инвесторов при «бегстве от рисков», и неудачи администрации Трампа с точки зрения БРИКС приведут к выводу из них инвестиций в те же США, особенно если учитывать, что экономики ЕС и Великобритании по той же схеме зависят от роста ВВП США.

Главный же вопрос, ответ на который определит будущее на два-три года, должен задаваться в первую очередь на китайском языке. Если схемы взаимоотношения США и КНР в экономике при демократической администрации более или менее известны, то как Дональд Трамп и его администрация будет работать с Китаем, какие приоритеты отстаивать и как влиять на внутренние процессы в почти такой же по размеру, как американская, экономике Китая — просто неизвестно. И это, пожалуй, главная на ближайшие месяцы неопределенность, которая будет нервировать финансовые рынки.

Впрочем, пока Дональд Трамп ничего еще не успел сделать и даже сказать в отношении китайской компартии и ее глобальных планов — вся эта нервозность будет потенциальными рисками. От рисков же на этой планете убегают в доллар США — по крайней мере, до появления в обороте более стабильного марсианского доллара. Ну или победы рубля как мировой валюты, что не более вероятно при президентстве Трампа.