Культура дефолта. Как Grexit стал феноменом на финансовом рынке ЕС

Греция, как стало понятно уже днем 23 мая, в очередной раз не выходит из еврозоны — хотя и могла бы, о чем еще накануне давали понять греческие участники переговоров. Между тем экономисты уже обсуждают длительную историю входов и выходов Греции из валютных союзов и историю греческих дефолтов. История, которую мы знаем по событиям в зоне евро в первом десятилетии XXI века, началась еще в конце XIX века — и, возможно, уже стала национально-культурной традицией. 

Очередной раунд греческого выхода из зоны евро опять не состоялся. За двое суток до предполагаемого блокирования Еврогруппой очередного транша поддержки греческой экономики (транш в €1,8 млрд) парламент Греции принял законодательные решения, которые от него с марта 2018 года ожидал Евросоюз и которые Греция обещала принять в обмен на реструктуризацию долга еще в 2015 году. Это повышение НДС с 23% до 24%, рост налогов на недвижимость на 2016 налоговый год и далее, рост с 2017 года табачных и алкогольных акцизов, увеличение налога на крупные (более €33 млн в год) прибыли для инвестфондов и их управляющих компаний. Наконец, принято и компромиссное предложение о создании специального приватизационного фонда — ряд стран ЕС, в первую очередь Германия, опасались, что левое правительство Греции в определенный момент откажется расходовать средства от приватизации на реформы, направив их на традиционные для местной политической сферы популистские меры.

Необычным в майской истории противостояния Греции и Еврогруппы является лишь умеренное спокойствие, с которым греческие власти разыграли очередной раунд трагикомедии «Греция в очередной раз испытывает судьбу в споре с ЕС за деньги». Впрочем, мягкий финал этого акта можно объяснить лишь сверхбурным началом — напомним, в конце марта 2016 года он был начат утечкой стенограмм внутренних переговоров Международного валютного фонда по тактике будущих переговоров с правительством Алексиса Ципраса, возмущением правительства Алексиса Ципраса в самых картинных позах и последовавшим объяснением МВФ — «в следующий раз вы действительно будете искать деньги в другом месте, а не у нас». Вразумление подействовало, Греция в очередной раз не покидает Евросоюз и зону евро.

Из чего, впрочем, не следует, что следующего акта этого представления не будет — по нашим расчетам, его следует ждать уже в сентябре-октябре 2016 года, и связан он будет с большой вероятностью с новыми системными проблемами греческих банков. Впрочем, до осени еще надо дожить, а пока можно констатировать, что спектакль «А тогда мы уйдем!» Греция показывает уже семь лет. В известном смысле Grexit — это уже не столько событие на финансовом рынке, сколько феномен на стыке культуры и политики.

Экономист Маттиас Морис из Университета Йорка в своей майской публикации на сайте экономической ассоциации CERP показывает, что на самом деле историю Grexit следует рассматривать на горизонте не семи лет, а полутора веков — с момента образования Банка Греции в 1841 году и до наших дней греческое правительство по европейским меркам было постоянным участником историй, сходных с историей 2009–2016 годов. Всякий раз это было присоединение к валютным союзам и последующее разгребание долгов. Первым было неудачное присоединение Греции к системе золотого стандарта в 1885 году. От золотой драхмы страна отказалась в том же году, за чем последовал финансовый крах, дефолт по госдолгу в 1893 году и временный переход госфинансов Греции под внешний контроль европейских держав в рамках договора 1898 года. Второй раз Греция вернулась к золотой драхме (то есть де-факто вошла в валютный союз стран, поддерживающих золотой стандарт) в 1910 году — через четыре года она от него также отказалась в связи с началом Первой мировой войны. Это, впрочем, не помешало фактическому дефолту по госдолгу Греции в 1920-х (официально он не был объявлен) и новому соглашению Греции, уже с Лигой Наций, о временном внешнем управлении госфинансами в обмен на кредиты в 1928 году (внешними управляющими были представители Германии, Франции и Великобритании — то есть, по сути, тех же стран, что в 2009 году кредитовали Грецию). В этом же году Греция в третий раз присоединилась к золотому стандарту, но уже в 1932 году, через три года после прекращения внешнего финансового управления, вновь допустила дефолт и отказалась от золотого обеспечения драхмы — уже навсегда. Собственно, идея Мориса заключается в том, что как раз в тот момент, когда Греция в своей истории отказывалась от части суверенитета и входила в валютные союзы, и накапливалось национальное богатство страны — которое в периоды дефолтов и отказа от валютных союзов растрачивалось к вящему удовольствию политической элиты страны.

Можно ли говорить о политико-экономической традиции по отношению к отдельно взятой стране на протяжении полутора веков? С одной стороны, за это время экономика Греции, не говоря уже о политической сфере, неоднократно менялась до неузнаваемости, и соображение «есть страны, которые всегда так делают, посмотрите на греков» — передергивание. С другой стороны, связь экономики и политической культуры — не такое преувеличение, как может показаться. Во всяком случае, нет ничего удивительного в том, что представители политических кругов Греции на протяжении многих поколений передают потомкам заповедь: на заламывании рук и бесконечном обращении к мировой общественности с требованием понять греческую боль можно заработать.